-

Владимиру Воронову. Уважаемый журналист, вам не кажется,что, называя милицию в целом "инкубатором Евсюкова", вы оскорбляте тех сотрудников, которые днем и ночью несут службу, защищая интересы граждан, которые благодаря вашим статьям, потеряли чувсто страха перед нарушением закона? Я думаю,что кроме массы негатива,который вы льете на милицию, вам бы следовало освещать еще и позитивные моменты. Или это вам не даст соответствующего рейтинга? Судьба свела меня с Владимиром Павловичем Араповым, легендарным работником МУРа, случайно. В самом разгаре поисков документов и свидетелей этого глухого дела я поделилась своим отчаянием с подругой. Оказалось, что её дядя и есть «Володя Шарапов», следователь по делу этой банды. Уверенная, как и все, что неистовые, прожжённые уголовники из фильма режиссёра Говорухина, пришедшие из ниоткуда и ушедшие в никуда, и есть правда о знаменитой преступной группе, я при встрече с В.П. Араповым с лёгкостью завела об этом разговор. Но то, что я узнала, не только посеяло сомнения, а просто поразило. Самая таинственная банда сталинской эпохи шагнула в Москву не из дымной картёжной «малины». И не из зоны – кузницы бандитских кадров. Десять парней – десять чёрных котов – вышли на охоту на улицы Москвы прямо с красной доски почёта оборонного завода подмосковного Красногорска. Они были бандой по выбору, не по образу жизни. Их видели в лицо, их знали по именам. Они никому не внушали страх. Несмотря на массовый выпуск знаменитого фотоаппарата «Зоркий», основным производством Красногорского завода была спецпродукция: топографические и панорамные аэрофотоаппараты, инфракрасные системы наведения, ночные прицелы для артиллерии, танков и автомата Калашникова. Город далеко шагнул из своего детства – маленького посёлка Красная Горка. Жизнь города была вплотную связана с оборонной промышленностью, а его стадион «Зенит» был спортивной базой Подмосковья, сердцем Красногорска, с сильными командами по хоккею, футболу, волейболу, лёгкой атлетике. В деревянном павильоне стадиона нередко собиралась молодая компания: Иван Митин, высокий парень с авиационного завода 34, светловолосый гравёр с КМЗ Александр Самарин и его друг Агафонов, хоккеист заводской команды Вячеслав Лукин, Григорьев и Коровин, также с КМЗ. Стадион был местом общения – здесь обсуждали спорт, говорили о жизни вообще. Здесь назначались свидания. В тот день, 1 февраля 1950 года, стоял жестокий мороз. Старший оперуполномоченный А.Кочкин и местный участковый В.Филин совершали обход территории в Химках и решили свернуть к продуктовому магазину. Тем временем там находились трое. Двое вышли покурить, а третий снова вошёл в зал. На расcпросы кассирши молодой парень ответил, что он сотрудник милиции в штатском, но бдительная продавщица сказала о своих подозрениях вошедшим милиционерам. А.Кочкин остановил двоих парней – высокого, с удлинённым лицом, и другого, с льняными волосами и глазами почти как вода. Это были Митин и Самарин. номоченный Кочкин замертво упал в густой снег. Второй милиционер стал лихорадочно доставать оружие из кобуры. Митин и Агафонов бросились бежать через пустынное тёмное шоссе и через мгновение услышали ещё один выстрел. Но стрелял не милиционер, а Самарин, который во второй раз промахнулся. До Красногорска каждый добрался сам по себе, и только утром стало известно, что все трое уцелели. Так на белый снег была нанесена их первая кровавая татуировка. Но завтра был новый день – и вчерашние бандиты влились в обычную красногорскую жизнь. Эта жизнь между заводом и стадионом покрыла их надёжней любой «малины» Тишинки или Вахрушинки. Самарин работал гравёром на КМЗ, прекрасно знал свою специальность и даже стал победителем социалистического соревнования. Его девушка, Аврора Н., учащаяся фабрично-заводского училища, была испанкой по происхождению. Тогда в Красногорске была целая община испанцев, ещё детьми эвакуированных в СССР во время войны с Франко. Несмотря на отсутствие информации о преступниках, МУР сразу почувствовал присутствие опасного, сильного зверя и днём и ночью пытался выйти на его след. Расследование проходило в условиях секретности: убийство милиционера случилось за несколько недель до выборов в Верховный Совет. Газеты пестрели предвыборными обязательствами и достижениями в экономике: электрозаводцы в едином порыве демонстрировали свою беззаветную любовь к великому Сталину, а на фабрике «Заря» нашли способ использовать старую киноплёнку для производства дамских гребней, пудрениц и булавок. В этой обстановке трагическая гибель милиционера прямо на глазах у людей обнажила бы слишком мрачную реальность. Были приняты меры, чтобы слухи о кровавом нападении не вторглись в агитационную суету Москвы. МУР принял вызов. Психологически они рассчитали точно. Посетители вросли в пол. Общее замешательство позволило всем троим быстро овладеть толпой. Оставшийся у входа в магазин Григорьев, в военной шинели без погон, вызывал у прохожих доверие и в случае чего мог без подозрений отвести внимание. После грабежа преступники загнали посетителей в подсобку и заперли магазин на навесной замок. Добыча оказалась целым состоянием – 63 тысячи рублей. Осенью 1950-го банда вместе с новым участником – передовиком Тушинского завода Болотовым влетела в промтоварный магазин пароходства Канала имени Москвы. Посетители оторопели от вида страшилища с выпученными глазами – боясь быть узнанным, Болотов вырезал маску из противогаза. В руках у него была учебная граната, которой его вооружил Митин, и при виде её кассирша упала в обморок. Забрав деньги, Митин выбросил мелкие купюры. О банде снова услышали 11 марта 1951 года. Надеясь на лёгкую добычу, Митин, Аверченков и Агеев, вооружённые двумя стволами, вошли в «Голубой Дунай» на Ленинградском шоссе (пивную так называли за смелую голубую окраску) – вошли как посетители, спрятав пистолеты в карманы. Проведя время за разговором под водку и пиво, Митин откинулся на спинку стула и отдался тяжёлой пьяной тоске. Наконец, почти силой заставив себя очнуться, он выхватил пистолет и с угрозами подошёл к кассиру. Он был, как поезд, лишившийся управления, летящий под откос и сметающий всё на своём пути. Пролить чужую кровь казалось так же легко, как пролить водку. За одним из столиков сидел с женой младший лейтенант милиции Михаил Бирюков. По одним данным, он имел при себе оружие, по другим – сдал его дежурному. Так или иначе, его смелый отпор стоил ему жизни – раздались два выстрела, и молодой милиционер был убит. Вторая пуля сразила насмерть заводского рабочего за соседним столиком. Поднявшийся крик и паника не дали совершиться ограблению. Митин бросился вон из помещения. Заметив в темноте мужчину и женщину, движущихся по направлению к нему, он снова выстрелил – к счастью, оба были только ранены. Женщина едва успела заскочить в подъезд ближайшего дома, как последняя пуля засела в двери. Не успели муровцы разработать поисковые версии, как уже 27 марта 1951 года Аверченков и Митин, вооружённые пистолетами ВиС–35, ТТ и наганом, врезались в толпу покупателей Кунцевского торга. Aгеевa оставили на входе. И он спокойно объяснял, что в магазине переучёт. Митин подошёл к стеклянному боксу кассы и потребовал деньги, но кассирша всё ещё не понимала проиcходящего: Кассирша закричала, на глазах у всех у неё поседели волосы. Забрав деньги, Митин вошёл в кабинет директора и вывел находящихся там троих мужчин в торговый зал. Один из них, директор Карп Антонов, выскочил в соседнюю дверь. Митин ворвался вслед за ним, с пистолетом на боевом взводе. Завязалась грубая отчаянная борьба. С грохотом опрокинулся стол, но директор крепко держал барабан пистолета. Митин ударил его головой в лицо и выстрелил в упор. МГБ трясло. Кунцевский магазин находился всего в нескольких километрах от Ближней дачи Сталина. Абакумов создал в столице агентурную сеть, при которой, казалось, даже мелкая рыбёшка не сможет проскользнуть незаметно. Но как раз большая неизвестная рыба обходила его сети стороной. К нему на стол летели докладные записки об очередном налёте. Донесения агентуры и сотрудников МГБ не упустили и другое: москвичи в панике, слухи о неуловимой банде налётчиков разлетаются бесконтрольно. В Москве многие считают, что вернулась «Чёрная кошка». Комиссар госбезопасности третьего ранга Макарьев счёл необходимым донести эти сведения до Абакумова в докладной записке. Он не скрыл, что в МГБ колеблются, какую выработать линию в создавшемся положении. Но министр знал, как избавить людей от слабости сомнения: «Не знаешь, что делать? Сажать всех за распространение антисоветских слухов!» Весной 1951-го в «Лефортово» умер профессор Я.Этингер. Умер в тюрьме, после допросов старшего следователя по особо важным делам Рюмина. В панике Рюмин пишет Сталину письмо-донос, в котором обвинял министра госбезопасности Абакумова в преднамеренном убийстве заключённого. Дескать, таким образом Абакумов саботирует расследование антигосударственного заговора и отмежёвывается от курса великого Сталина. А тем временем Митин теперь редко уезжал из Красногорска без пистолета в кармане, даже когда ездил к отцу, работавшему в лесничестве в Кратове. В этот день, не застав его на месте, он сошёл на станции Удельная вместе с Агеевым и Аверченковым, чтобы купить выпивку в станционном буфете. В связи с усилениям охраны поездов и для поддержания правопорядка теперь на станциях нередко видели сотрудников милиции. Однако трое бандитов заметили их только тогда, когда уже устроились за столиком. Агеев занервничал: Однако действовать путём арестов и запугивания было всё равно что стрелять холостыми патронами. Хрущёв знал, что Берия любит наступать на больные мозоли: в столице грабят, как в Гражданскую, убивают, как на войне, милиция третий год не может поймать обнаглевших налётчиков, а первый секретарь неспособен обеспечить безопасность москвичей. Хрущёв катастрофически проигрывал в борьбе за московские позиции. Неизвестно, описывал ли Берия криминальную ситуацию в докладах Сталину. В августе 1952-го банда ворвалась в чайную на станции Снегири. Чайная только звучит невинно. В те времена в столовых не подавали горячительные напитки, а в чайных можно было купить алкоголь, поэтому касса работала бойко. Когда высокая тёмная фигура Митина загородила вход и раздался резкий крик: «На пол!», от неожиданности и ужаса все словно оцепенели. Митин обнажил оружие и в считаные секунды принудил всех повиноваться. Но сторож H.Краев бросился в подсобку и сорвал со стены ружьё. Митин выстрелил. Краев скончался в тот же день в больнице. Бандитское безумие продолжалось. Поздним вечером 1 ноября 1952-го Митин, Лукин, Болотов и Аверченков подошли к магазину недалеко от Ботанического сада. На освещённую электрическим фонарём площадку упала ещё одна тень с Красногорского завода – Коровина, «отличника боевой и политической подготовки с хорошими перспективами». Надо сказать, что в октябре 1952 года Совмином СССР было принято решение возложить на милицию охрану торговых и промышленных предприятий. Но Тимирязевский магазин никто не охранял. В кассу стояла небольшая очередь. Митин громко приказал всем лечь на пол. Кассирша возмутилась и бесстрашно отказалась давать деньги. Болотов выстрелил ей в плечо. Обчистив кассу на двадцать четыре тысячи рублей, бандиты вышли на улицу и быстро двинулись вдоль пустынного Сусоколовского шоссе. Двое, одним из которых был Лукин, отстали. Проходивший неподалёку лейтенант милиции окликнул их и попросил прикурить. Заподозрив неладное – по взглядам, по водке, по обрывкам разговоров, – он потребовал предъявить документы. Обернувшись на шум, Митин решил, что лейтенант производит арест, и прервал разговор выстрелом. Смертельно раненный, лейтенант упал ничком, а Митин скрылся в направлении Ботанического сада. Владимир Арапов сразу обратил внимание на странную оговорку грабителя. Почему стадион? Почему не магазин, ресторан, баня, в конце концов? Он сопоставил точки налётов на оперативной карте, и его поразило обстоятельство, на которое он не обращал внимания раньше. Многие ограбления произошли недалеко от местных стадионов – «Динамо», «Мытищи», «Тушино», стадиона в Сталинском районе и других спортивных центров. Арапов немедленно дал ход этой версии. В его голове сразу сложились все части головоломки. Вокруг стадионов всегда много народа – и никто не обращает внимания на группы молодых парней. А ведь, по описаниям свидетелей, грабители были молодые люди спортивного вида. Может ли быть, что все эти годы МУР гонялся за призраком? За бандой уголовников, которой не было? Может ли быть, что это не уголовники, а спортсмены или болельщики? Утром сыщик снова приехал в Красногорск. Никакого компромата он сначала не нашёл, зацепиться вроде не за что. Лукин и его знакомые работают на оборонных заводах, пользуются уважением, занимаются спортом. В общем, молодые ребята живут в духе времени. Двое из них неразлучны – Лукин и Митин. С ними часто бывает хоккеист, токарь с КМЗ Базаев. Похоже, у них водятся деньги, они иногда бывают в ресторанах в Красногорске и Москве... Но ведь пьют они мало, неженатые, а на оборонных заводах платят нормально. Почему бы не быть деньгам? Их жизнь ничем не отличается от жизни других. Единственное обстоятельство вызывало подозрение: Лукин выезжал на стадион «Мытищи» накануне ограбления сберкассы. Красногорский стадион стали пасти оперативники и милицейская агентура. Особо заинтересовались Иваном Митиным. Всё в нём вызывало подозрение у Владимира Арапова. Его взгляд, его повадки, его коричневое кожаное пальто. По чёткому отпечатку на снегу определили, что ботинки одного из членов компании оставляют рельефный рисунок, похожий на отпечатки внутри галоши, брошенной в мытищинской сберкассе. «Когда Лукин поехал в Мурманск, в лагерь к Николаенко, – рассказывает Владимир Арапов, – к нему в купе подсел наш сотрудник. Воспользовавшись моментом, когда Лукин и Базаев вышли в ресторан, он вскрыл чемодан и обнаружил двадцать тысяч рублей в банковской упаковке. После проверки номеров ассигнаций было выяснено, что это деньги с ограбления подлипковской сберкассы. Оперативник запросил дальнейших указаний. Москва дала установку, чтобы деньги беспрепятственно дошли до адресата. Им и оказался Николаенко». В то время когда в Mocквe искали бандитов из разряда «Чёрной кошки», исчадий ада, нравственно совершенно нищих и глухих, утечка информации о реальных носителях зла могла иметь эффект разорвавшейся бомбы. Ведь эти красногорские парни сделали всё, что требовала страна: работали на оборонную промышленность, откликнулись на призыв Сталина лидировать в спорте, были хорошими товарищами... И грабили в открытую – быстро, нагло, жестоко. Муровцы были потрясены. Может быть, тогда МГБ и пришло в голову покрыть истинное положение дел мифом о головорезах из «вернувшейся» «Чёрной кошки»? Ведь бандитское подполье продолжало кишеть преступниками, гораздо более «типичными» в представлении обычных граждан. В идеологических интересах требовалась «утечкa» информации о раскрытии сотрудниками МУРа и МГБ опасной банды рецидивистов, а не молодых рабочих-комсомольцев с оборонного завода. По сравнению с преступниками, с которыми Владимиру Арапову приходилось иметь дело, Митин выделялся самообладанием и прямотой, отсутствием страха и даже чувством юмора. Он с самого начала знал, что его ждёт расстрел, и тем не менее без всяких уловок и надежды на спасение давал показания и помогал восстанавливать картину преступлений в следственных экспериментах. «Жаль, что они такое сотворили с собой и с другими, – задумчиво говорит Арапов. – Мне пришлось вести допрос невесты Лукина. Такая хорошая, красивая девушка. Да и сам Лукин неглупый был парень, держался спокойно, не скажешь, что двадцать один год... Когда я увидел Митина, то подумал – сам бы его расстрелял, вот этими самыми руками. А как стал говорить с ним – как будто другой человек передо мной. За Агеевым, курсантом Военно-морского минно-торпедного  авиационного училища, я летал в Одессу, он находился в составе лётчиков, патрулирующих морскую границу. Я предъявил ордер на арест, но возникла проблема. В период совершения преступлений обвиняемый был гражданским лицом, но теперь он находился в распоряжении военного округа. Поэтому начальник подразделения потребовал ордер военной прокуратуры. Мне пришлось лететь обратно в Москву, получить в собственные руки новый ордер и лететь обратно. На арестованного надели наручники и самолётом доставили в Москву». Николаевское училище готовило лётчиков и специалистов-механиков для бомбардировочной и минно-торпедной авиации. Уже на первом курсе курсанты осваивали самолёты Ут-2 и Ил-4, а выпускники летали на реактивном самолёте Ил-28. Арест за вооружённый бандитизм в рядах военного училища такого ранга было событием беспрецедентным. Агеев, взлетевший выше всех, и упал с большей высоты, чем остальные. Для ещё одного члена митинской группы – Болотова бандитизм стал как своеобразный второй фронт – Болотов не воевал, так как завод давал бронь. Нападение, риск, оружие придавали остроту его устоявшейся жизни. Это одна из неточностей передачи НТВ о «Чёрной кошке». Фронтовиком Болотов не был, да и по натуре был трусоват. Войдя во вкус левых денег, Болотов осмелел и открылся своему другу Аверченкову: Неожиданным образом зловещая слава митинской банды нашла дополнительное подтверждение в 1959 году. Находясь в городе Сталино (Донецке), писатель Эдуард Хруцкий посетил в лагере вора в законе Андрея Климова, известного в криминальном мире под кличкой Крест. Он отбывал срок, которому не было видно конца, с 1947 года. Климов, выживший в штрафбате, в банде и в «сучьей» войне, отличался хладнокровием и наблюдательностью. На исходе 1978 года Владимир Высоцкий выступал в Зимнем клубе Красногорска (теперь – ДК «Салют»). Но даже он не знал тогда всей правды. И он не мог предвидеть, какой толчок зрительскому воображению даст грядущий фильм «Место встречи изменить нельзя», сила его реализма и обобщения. Фильм закрутил историю в обратном направлении. Вымышленные персонажи вызвали ассоциации и поиски похожих блатных авторитетов 1940-х гг. Так дело митинской банды похоронили на долгие годы под лапами «Чёрной кошки» – мифом, ставшим реальностью...

Здесь назначались свидания. Россия недолго выдержала без вышки. Двухгодичный мораторий на смертную казнь был отменён в январе 1950 года. И почти сразу, как страшный вызов, в столице произошло убийство сотрудника милиции. В тот день, 1 февраля 1950 года, стоял жестокий мороз.

Погода с самого утра не задалась, а под вечер мелкая дневная морось разродилась мощной грозой. Вера сидела в своем старом любимом кресле и увлеченно читала. Похоже, стихия, бушующая за окном и лишившая всю округу электричества, ее нисколько не волновала. В голове Веры бушевали...

Все хорошо, пишет приятные слова, но вот в чем курьез..номер телефона до сих пор не спросил и на свидание не зовет..на выходные ездиет то к друзьям, то на дачу как говорит. что мне делать?? может он ждет от меня решительных действий или он просто не хочет не понимаю. Подскажите а зачем ему ваш

мечтательно говорила Нинка и при этом закрывала глаза, представляя себе настоящего красавца в форме Военно-Морского Флота. Ради своей мечты девушка после школы никуда не стала поступать дальше учиться в то время, как ее одноклассники устремились в разные институты-университеты,