Единственное, что могу заметить: разные города по-разному смеются. Маленькие городки, например, Жлобин, Жодино, Слуцк &Mdash; такое чувство, что там живут самые счастливые люди в Беларуси! Они так всегда смеются, я бы сказал, обхохатываются, причем сразу, как только выходишь, даже ещё ничего и не сказав. А вот крупные города более избалованы: они вначале похихикают, потом посмеются, и только потом захохочут. — У нас специфики особой белорусской нет. Кроме языка, вот он интересен. По такому же принципу нравилось всем, когда выступал Данилко на украинско-русской "трасянке". Когда мы куда-нибудь приезжаем, нас просят выступить на белорусском языке. Но мы, естественно, не можем полностью по-белорусски выступать, потому что нас могут не понять. Потому мы переделываем какие-то выражения "трасянкой". Люди слышат наше "ч", наше "г" — и получается очень смешно. "Наша предпоследняя премьера называется "Не женское это дело". Мы во время выступления разбираемся, что есть женское и неженское дело — на политическом, экономическом, семейном уровнях. И там есть такая шутка: вот в других странах женщины уже и канцлеры, и премьер-министры, и даже президенты. Интересно, если бы у нас была женщина-президент, как бы ее звали? Наталья Викторовна, Галина Степановна или… Александра Григорьевна!". — За границей смеются конкретно над нашим руководством. Так всегда было. Мы ведь тоже, если шутим о русских, то смеемся не над русскими людьми, а над Путиным, Медведевым, Жириновским и т.д. И российские артисты над белорусским народом особо не смеются. Потому что тут надо знать специфику. Люди любят смеяться над тем, что им близко — над своим домом, начальником, родственниками, президентом, своими проблемами. В России мы как-то пошутили насчет того, что мы в центре Европы, а Франция и Германия — на ее окраине, что они провинция. И нас не поняли… — Политика интересна всем. Мы тоже шутили и шутим по сей день и над парламентом, и над правительством, и над президентом. Делаем это, конечно, негрубо. Но сейчас тема политики уходит из юмора. Причем не только у нас, но и у россиян. Уже сколько пародировали Путина, Жириновского, и все это уже приелось и перестало быть смешным. Сейчас и у нас, и в России опять пошла тема быта — тещи, сантехники, муж и жена, отцы и дети, и так далее. Потом это приестся - опять вернемся к политике. — Однажды мы выступали в Кремлевском дворце съездов перед Горбачевым. В зале — суперначальство: первые секретари компартий республик, обкомов. И вот вышел Михаил Грушевский, тогда пародировавший Горбачева в первый раз, и сказал голосом Горбачева "Добрый вечер". Охранники попадали в обморок, артисты за кулисами тоже, зал замер, звенящая тишина, слышно, как часы у кого-то на руке тикают. И весь зал медленно посмотрел на Михаила Сергеевича — а он начал смеяться и захлопал. И после него зал взорвался от хохота… "Во времена перестройки у нас была целая сценка про парламент. Там были и националисты, и "комуняки", и либералы, и демократы. Там один кричал, что "трэба гаварыць толькі на беларускай мове!". Пророссийский депутат кричал: "Долой национализм!". Женщина-депутат, ненавидящая коммунистов, призывала: "Снять красные кресты с машин скорой помощи, перекрасить пожарные машины!". Дико смешно было. И вот пришел к нам на выступление пьяный мужчина, который решил, что он и правда попал в парламент. Он вскочил и тоже начал кричать что-то такое политическое. Мы тогда испугались, что спектакль сорвется и начнётся невообразимая чехарда. Но произошла консолидация "политических" сил — националисты, коммунисты, демократы, словом, все мы, схватили этого пьяного, уволокли его за кулисы и сдали охране". Вернувшись в Минск, я тоже подготовил пародию на Горбачева. И на 8 марта в филармонии вышел с этой пародией перед первым секретарем компартии Беларуси Соколовым и полным залом секретарей горкомов, райкомов. Все то же самое: звенящая тишина, слышно, как тикают часы, как у кого-то от страха бурлит в животе, как падают в обморок за кулисам артисты и охрана. И я думаю: "Успех такой же будет". Но нет, у Соколова заходили желваки на лице, он начал что-то шептать на ухо помощнику… Уходил я со сцены в полной тишине под стук собственных копыт. И в этот же день театр "Христофор" приказали закрыть. Но театр-то не государственный — как его закрыть? В итоге "полетел" начальник филармонии, начальник управления культуры города, какой-то замминистра. Но партия уже шаталась, им не до этого было, так что нас не прижучили — они сами "полетели" через несколько месяцев. Сегодня такого нет. Однако впитанная на генетическом уровне самоцензура существует. Мы точно знаем, где можно и где нельзя, над чем можно и над чем нельзя шутить. Такие условия игры. Я раньше переживал из-за этого — ведь вот те же россияне что хотят, то и говорят, а нам приходится вертеться! Но из-за такой специфики, что не все может идти в эфир, не обо всем мы можем говорить, наш юмор в итоге выигрывает — он становится более многоплановым. — Сегодняшнюю публику опустошили и оглупили с помощью телевидения. В первую очередь на российском телевидении сделали все, чтобы публика отупела — благодаря сериалам, благодаря "аншлаговскому" юмору. А ведь 70%, а то и все 80% таких передач идут с "подложенным" смехом — когда в кадры реакции публики в зале вставляют смех людей, которых там и не было. Когда по телевидению показывают пошлятину и просто пустой глупый номер с таким "подложенным" смехом, это западает в голову. Людям вбивают в голову, что это смешно — и в конце концов они действительно начинают смеяться над этим. Сейчас шутки Райкина не прошли бы, и Жванецкий уже не проходит — потому что его зритель исчез. Да и наш зритель тоже уже поменялся. И мы уже вынуждены плясать под зрителя. И вот в 1986 году появился театр "Христофор". Нам уже 25 лет в этом году стукнет, а мы до сих пор — единственные в своем жанре. Да, появляются и "камеди клабы", и доморощенные юмористы, но все это уходит. Потому что жанр очень редкий, потому что мало людей, способных в нем работать. Заставить человека заплакать очень легко, а вот заставить смеяться — очень тяжело. Только представьте себе: профессиональных юмористов разговорного жанра во всем мире всего 300 человек! И то, что в Беларуси в театре "Христофор" из них работает пятеро, — уже надо памятник ставить! — Мы ведь негосударственный театр, а это значит, что у нас нет своего здания, организованных гастролей, стабильной зарплаты. Мы так уже 25 лет бьемся, и надо сказать, неплохо бьемся. Но мы не можем пригласить молодых артистов. Потому что не можем дать им зарплату, жилье. Театр "Христофор" — это ИП Крыжановский, и все наши артисты зарабатывают в других местах. Так что, когда мы "сдохнем", ничего и никого не останется… Внимание! Мы предусмотрели два варианта голосования – полностью анонимное и голосование для авторизованных пользователей портала.

Do I seem bulletproof to you? от Fleshflutter. Часть 4
Автор: Fleshflutter
Название: Do I seem bulletproof to you? ("Думаешь, я пуленепробиваемый?")
Переводчики: seastar80 ,Choosy cloud
Бета: _Atlantida_
Ридер: _Atlantida_
Пейринг: Джаред/Дженсен
Рейтинг: nc-17
Sammary: Не найдя никакой актерской работы, Джаред устраивается...

Спустя четыре года олимпийцы, носившие двуглавого орла на груди, остановились в одной шайбе от повторения рекорда – 8:2, когда по дублю записали на свой счёт Зарипов и Овечкин. Что до последнего свидания в рамках чемпионатов мира, то оно состоялось 3 мая 2009 года, когда сборная России одержала